logo

МИССИОНЕРСКИЙ ОТДЕЛ



2

«НЕ БУДУЧИ РАБАМИ, ОНИ МАЛО ЧЕМ ОТЛИЧАЛИСЬ ОТ РАБОВ»

«Христианство в Крыму постепенно таяло… вследствие давления, гнета, дикой наглости и своевольства со стороны господствующего элемента с чуждою культурою…Подати с христиан взыскивались в большем количестве, чем с татар; христиане (и евреи) платили хану особую поголовную подать (харадж), составлявшую весьма важный источник ханских доходов, платили брачную подать, и часто подвергались непосильным налогам, разорению и пыткам, особенно в военное время. Не будучи рабами, они мало чем отличались от рабов, составляли откупную статью, сдаваемую особым откупщикам. Они были лишены строгого покровительства законов, и сильный татарин почти безнаказанно грабил слабого грека. Христиан изнуряли тяжелыми работами, часто бесплатно по целым месяцам, при чем они исполняли и работу скота. Броневский говорит, что греки-христиане возделывали поля татар как невольники. По словам Хартахая, давшего нам мрачную картину положения христиан в Крыму под гнетом татар(7), народная поэзия мариупольских греков, это лучший источник для истории материального и духовного быта христиан в Крыму, вполне отражает их жизнь до переселения из Крыма и полна описаний грабежей и насилий над христианами. «Это не песня, говорит он, это вой беззащитного народа, это безыскусственное описание как бы замогильным голосом возмутительных сцен и народного горя». Мрачную картину положения христиан под игом мусульман, в частности крымских татар, представляет и Андрей Лызлов(8) в своей «Скифской истории» 1692 г. Таким образом. Положение в Крыму бесправной, беззащитной «райи»(9) было такое же, какое существовало во всех областях Турецкой империи под гнетом ислама над «неверными».
По образу жизни греки почти ничем не отличались от татар: постройки, пища, хозяйственный быт, обстановка, даже понятия были татарскими. Язык и обычаи представляли смесь греческого с татарским. Язык до того обеднел, что, по словам Хартахая, сделался неспособным для выражения отвлеченных понятий. Большинство говорило только по-татарски. На турецко-татарском языке, но греческими буквами писались грамоты и распоряжения митрополитов, даже церковные книги. Так писал и последний греческий митрополит Игнатий и эконом его протоиерей Трифиллий. В народе царило полное невежество и отупение. Школ не было вовсе. Само духовенство коснело в невежестве, было еле грамотно… (и) терпело всякого рода оскорбления, унижения, поборы. Например, татарские чиновники, по словам Кондараки(10), объезжая деревни за сборами податей, обыкновенно останавливались у священника, который, кроме всякого угощения, должен был уплатить еще за честь «тыш парасы», т.е. внести плату за действие зубов, за то, что благородные гости утруждали свои зубы в его доме. Недаром существует, по его же словам, в Крыму предание, что некогда ялтинский ага(11) любил беседовать с престарелым никитским муллою, но так как мулле было трудно ездить верхом и ходить пешком в гости к аге, то ага приказал никитскому священнику два раза в неделю приносить его на своих плечах и уносить обратно…».
«По законам Крыма, хан не мог терпеть в своих областях христианских священников, которые не были бы присланы из Константинополя или не происходили из покоренного населения. Вследствие этого, из Московского и Литовского государства не могли приходить сюда духовные лица. Все готфейские (готские–авт.) епископы были пришельцы из Константинополя…».
Обязанности крымских (готских) митрополитов по управлению православными христианами устанавливались специальными фирманами (грамотами), выдаваемыми турецкими султанами, которые соответствовали законам шариата (12) в отношении к иноверцам. В этих грамотах можно найти крайне ограниченные и унизительные «дозволения», касающиеся проведения внутрицерковных обрядов и служб. Так, в частности, А.И.Маркевич упоминает фирман султана Мустафы, выданный в 1759 году «по прошению Константинопольского патриарха Серафима митрополиту Гедеону за обычный подарок, то есть денежный взнос на… Готскую епархию… (в котором митрополиту)… дозволяется носить жезл(13), дозволяется ему и его духовенству в своих домах громко читать Евангелие, а в домах знатных людей отправлять богослужение только без лампад, без свечей, без кадила, без жезла и не облачаясь в ризы, не садясь в кресла…». Сам же султанский фирман «был только на бумаге хорош и обязателен для подчиненных митрополиту, но он нисколько не воспрещал мусульманам грабить, оскорблять и мучить христианское духовенство»(14).
А.И. Маркевич приводит другой весьма интересный пример из книги кадийских решений Мангупского кадылыка(15) за 1686-1710 гг., когда в деревне Богатырь для выноса креста из дома умершего христианина (вероятно молитвенного дома) и его переноса в другой, требовалось разрешение кадия (мусульманского судьи - авт.)(16).
М.Феофилов, ссылаясь на дневник протоиерея Трефиллия, второго лица после митрополита Игнатия, сообщает, что «христианам воспрещено было даже ставить кресты на церквах»(17). Также вешать колокола «мусульмане во владениях своих, отнюдь христианам не дозволяли»(18). Действующие церкви не должны были иметь «снаружи ограды»(19).
«Непохвала церквам беспутных монахов» - такой презрительной фразой награждает турецкий вельможа и путешественник XVII в. Эвлия Челяби христианские святыни и духовенство Бахчисарая(20).
«Вот как описывает почтенный наш дееписатель XVII в. (Андрей Лызлов – авт.) отношения магометан и христиан: «Отягчают их (христиан) и к последней нужде приводят, не позволяют им на конях ездить ниже оружие какое имети ниже творити каких либо судов или управлений; велят имати христианских жен не женатым туркам… не велят христианам поновлять церквей упадающих (разрушающихся – авт.) повелевают же разве за великие дары; и тако христиане попущают им расподатися убожества ради, и тако явно прекращается там слава Божья, а за тем и вера»(21)
На территориях кадылыков, принадлежавших Османской империи, ее подданные – христиане через каждые пять лет должны были платить особую подать малолетними мальчиками, которые предназначались для пополнения корпуса янычар(22). Душераздирающим картинам человеческого горя, который заключался в этом варварском обычае, посвящена одна из, вероятно, многих исторических песен крымских греков-христиан: «Что вы сидите, дети архонтов, что вы смотрите! Дракон (символ турецких начальников) пришел в округ и собирает мальчиков. Этот дракон есть Буюк-паша, страшный мусульманин. Имеет большой фирман с большою печатью; повелевает и собирает детей архонтов. Сорок детушек собрал.Это добро сделал нам Асан-мирза; теперь он ходит и радуется, думая собрать еще сорок. Сорок мальчиков отправлено на корабль для отвоза в Константинополь, и для того, чтобы там их потурчить. Сорок матерей, - матушек плачут и воют без устали, а с ними и детушки!... И как тронул с места корабль, 30 матерей утопилось, а 10 зарезалось!»(23).
У крымских татар были старшие учителя – турки-османы, которые своим примером показывали, как необходимо поступать с мирными христианами во время войн. Так, в 1774 году против русских войск на помощь татарам и для защиты своих владений в Крыму в Алуште высадился крупный турецкий десант. «Вот что говорят об этом старики греки… Турки, предводительствуемые Аджи-Али-пашою высадились в Алуште, но прежде чем решились идти вперед на помощь единоверцам (татарам – авт.), сделали нападение на мирных христиан, своих же подданных, живших на берегу моря до Ялты. Тысячи сделались их жертвою. В окрестностях Гурзуфа было убито до 1500 человек из греческих семейств. Затем турки проникли в Ялту в воскресный день, когда христиане совершали богослужение. Варвары, по совету Ходжавы и сына ее Дели-балта(24), приказали закрыть двери храма и, подкопав под нее мину, взорвали церковь с народом в воздух. Никто не остался в живых, кроме чудом спасенной жены священника… Церковь была одной из самых обширнейших на южном берегу и могла вмещать около 500 человек. Это был последний варварский подвиг турок на южном берегу…»(25).

«ТАТАРСКИЙ ГНЕТ, ПО ОТНОШЕНИЮ К ЖИЗНИ ГРЕКОВ, МОЖНО НАЗВАТЬ ЯДОМ…»

«Татарский гнет, по отношению к жизни греков, можно назвать ядом, который, в течение пяти веков, давался в различных приемах и который наконец окончательно отравил и погубил ее…
Времена первого столкновения христианства с магометанством сопровождались ужасами. Татары под влиянием фанатизма и сильной уверенности в правоту и спасительность их религии, жгли или разоряли христианские церкви и монастыри, истребляли греческие книги и гнали самый язык христианской цивилизации. Но при этом нужно заметить, что официальных гонений никогда не было: толпа в порывах ярости, нападала на христиан, так как эти были лишены покровительства каких бы то ни было законов, то за злодеяния оставалась безнаказанною. Говорить о злодеяниях татар относительно христиан значило бы рисовать однообразную картину ужасов» - заключает Ф.А.Хартахай (26).
Таким образом, «многие христиане принимали мусульманство ради спасения своей жизни. И нет здесь ничего странного при том своеволии, которым обладали беи, мурзы и духовенство.
Разве не та же бесправность христиан была в Византии (во времена Турецкой империи – авт.) Известно, что Гюльганским Гати Шерифом 1839 г., законами 1843, 1854, 1855 гг. и Гати Гумаюном 1856 г., христианам была дарована безопасность чести, имущества и жизни, они были приравнены во всех отношениях к туркам, тем не менее все эти права оставались мертвою буквою и христиане не смели фактически пользоваться ими. Для иллюстрации приведем пример выполнения на деле турками закона 1854 г. По этому закону христианам правительство разрешало давать свидетельские показания в судах за и против мусульман. Как же он выполнялся на деле?
Один христианин в процессе с турком хотел сослаться на свидетеля христианина; судья заметил, что свидетельство христианина на мусульманина не имеет цены пред Богом. Когда же христианин сослался на закон, дозволяющий принимать такое свидетельство, судья ожесточился и сказал: «Собака! Порта может предоставить христианам все, что ей угодно, но мы не знаем никакого другого закона, кроме буквы Корана»(27).
Не есть ли эта мертвая буква закона? Точно такие же притеснения христиан были в Крыму, несмотря на права, дарованные им фирманом.
Понятно, что между христианами и татарами борьба продолжалась ежедневная, неуловимая, но в тоже время подавляющая христиан. К концу XVIII века она привела к тому, что в Тавриде остались жалкие только остатки христианства.
Результатом такого положения греков была нравственная приниженность как вообще, так и духовенства»(28).
«Христианин первых веков татарского периода с омерзением смотрел на магометанство, и соглашался скорее умереть, чем принимать его; это потому, что идеи магометанства противоречили его христианским убеждениям; в XVIII веке, когда его понятия вследствие, конечно, исторических условий изменились, он сам без насилия принимал магометанство и его обстановку, не противоречащую уже его понятиям. Это духовное перерождение крымских христиан сопровождалось всеми условиями насильственного перерождения. Татарский гнет из благородных, гордых и патриотичных греков выработал совсем противоположных людей, склонных к лукавству, рабскому унижению, изменничеству, лицемерию и т. д.»(29).
Однако, те тысячи семей крымских греков, которые в исключительно трудных условиях многовековой исламской экспансии сохранили свою христианскую веру и не стали прозелитами(30), обладали иными духовными качествами. О таких поистине христианских мучениках известный русский путешественник XIX века А.Гильфердинг писал: «Гонение может сделать человека подлым и раболепным, или облагородить его и научить его к самопожертвованию. Первое бывает обыкновенно тогда, когда человеку открывается случай извлекать выгоду из самого гонения, среди которого он живет, и когда он таким образом переходит из числа притесняемых в ряды притеснителей… Но можно, надеюсь, сказать к чести человечества, гонение чаще всего возвышает и укрепляет душу. Поговорите с простым сербским простолюдином, с самою простою православною женщиною в Турции: как бы они ни были грубы… и непривлекательны, вы услышите в их речи одну струну высокого искреннего благородства: этот грубый человек, эта простая женщина сознают, что они страдают за истину, или, как они выражаются, з а ч а с н ы (честный) к р е с т, они живут и воспитывают детей в постоянной готовности жертвовать всем, даже жизнию за свою веру. Это природное благородство особенно поражает вас…»(31).

назад 2 далее

Крымская Лавра ©2007-2014


webmaster